Прогресс техники и философия абсурда

Триумф бреда

Если рациональность содействовала гигантско­му прогрессу техники, то разум содействовал людскому выживанию, позволил жить и утверждаться в качестве человека. Следует только не утопнуть в научном знании, как и не ограничиваться только здравым смыслом, который оборачивается невежеством, отказом слушать и знать, закрытостью. Я полагаю, что конкретно схожий облегченный взор на здравый смысл Прогресс техники и философия абсурда сделал его плохо воспринимаемым; человек со здравым смыслом заканчивал тем, что становился прикованным к обычным очевидностям, отрешался от постановки вопросов и замыкался в среднем мещанском невежестве.

Прогресс техники и философия бреда

В послевоенные годы по Франции, больше чем в других странах, имела распространение философия, которая была квалифицирована философией бреда Прогресс техники и философия абсурда. Это было противоречиво в самих определениях: бред и мудрость казались несопоставимыми. Но философия издавна не соответствует более смыслу собственной этимологии! Эта философия бреда развивалась с экзистенциализмом и в нем, не квалифицируя, но, последний стопроцентно, а будучи связанной с экзистенциализмом Жан Поля Сартра. Основным направлением в ней была, разумеется Прогресс техники и философия абсурда, идея, что жизнь и вся деятельность либо идея человека — абсурдны, не имеют никакого смысла. Ничего не имеет смысла. Жизнь — незапятнанный факт. С одной стороны, смысла нет, с другой — не стоит пробовать придать смысл тому, что происходит. История не имеет никакого смысла. Она никуда не движется и не подчиняется Прогресс техники и философия абсурда никакому правилу либо всепостоянству. Разумеется, нет ни Добра, ни Зла, невозможна никакая мораль, кроме «морали двойственности». Не больше смысла имеют и дела с другими. Во всяком случае отношение с другими на сто процентов нереально. То, что говорится одним, не понимается, не может быть понято другими: В свою очередь он не может осознать Прогресс техники и философия абсурда реакций других. Это неизменное недоразумение... Взор других невыносим, Ад — это другие. Человек стоит у подножия стенки и не может оторваться от этой ситуации бреда, потому что неважно какая попытка вырваться из этого абсурдна сама по для себя. Разумеется, что нет никакой фиксированности, никакой «точки зрения», с которой можно Прогресс техники и философия абсурда было бы судить о событии либо действии. Нет никакого Бытия, с которым было бы может быть соотнестись. Только Существование имеет действительность, но оно зыбко и ненадежно, как вода и песок. Все аморфно. Это можно принять за свободу. После всего что угодно стоит чего угодно. Делать то либо это — не имеет Прогресс техники и философия абсурда никакого значения. Каждый свободен от другого, так как оба безразличны. Выбор не нуждается в рассуждении. Он есть.

Все это приводит, разумеется, к расчлененным и противоречивым поведенческим актам. В отношении мужик—дама это выливается в полную неопределенность и остается только быть «честным» с самим собой. Единственный не Прогресс техники и философия абсурда-абсурд, который можно найти, заключается в последующем: честность с самим собой. Быть собой во всей полноте во мгновении. Раз так, то я люблю даму либо мужчину и я отдаюсь этой любви. Но я должен бояться, чтоб эта любовь не перевоплотился в привычку, в доброту, в верность: я должен быть внимательным к моменту Прогресс техники и философия абсурда, когда я должен честно сказать, что все кончено, и разорвать связь. Где место другому во всем этом? Но мы произнесли, что не можем иметь никакого подлинного дела к этому другому...

В политике происходит в точности то же самое: я нахожусь в данном соц теле, как следует, желаю Прогресс техники и философия абсурда я того либо нет, я нахожусь в политике. Я не могу не находиться в ней. Быть добросовестным с самим собой значит это. Но нет никакой справедливой политики (справедливость не имеет смысла). Нет ни одной доктрины, к которой я мог бы присоединиться. Политическое обязательство, к которому необходимо стремиться, является обязательством во мгновении Прогресс техники и философия абсурда: что в данное мгновение мне кажется нужным делать либо защищать. Как следствие, мы будем поменять политическую позицию зависимо от событий, воспоминаний, эмоции. Сартр беспрестанно варьирует свои декларации, всегда гулкие, время от времени меняющиеся в протяжении 2-ух недель (к примеру, во времена венгерского либо чешского кризисов), он пишет Прогресс техники и философия абсурда прямо обратные статьи.

В этой специфичной пустыне, где невозможна никакая ориентация, имеется только одна действительность — человеческое существо. Так нужно ему посодействовать. Как, к примеру, доктор в «Чуме» Камю. Естественно, это — так же абсурдно, но это — единственная деятельность, которую можно избрать. Откуда и чередующиеся обязательства Сартра перед бедными, злосчастными, но при Прогресс техники и философия абсурда условии, что эти обязательства не являются ни из жалости, ни из милосердия, ни из благодетели. При условии, что это не имеет никакой ценности, никакого смысла, никакого оправдания. Но если я не делаю этого, тогда остается одна возможность — суицид. Да и само по себе суицид есть абсурдный акт. Все и Прогресс техники и философия абсурда ничего схожи. Гамлетовский вопрос тут не подходит. Можно только оставаться у подножья стенки.

Полностью разумеется эта философия бреда ведет к оспариванию всей предшествующей философии, так как последняя всегда занималась поиском смысла и установлением референтных точек для оценки жизни и когерентности людской мысли. Эта философия бреда породила обилие литературы Прогресс техники и философия абсурда, романов и театральных постановок, вобщем, обычно, интересных и восхитительных.

...В конце концов, может быть, что эта философия бреда также воздействовала в чем либо и на научную рефлексию. Это может показаться неописуемым. И все таки, если разглядеть догадки последних 20 лет в физике и биологии, начиная с кибернетических конструкций, идеи оборотной связи, основных Прогресс техники и философия абсурда концепций коммуникации, то умопомрачительно вторжение в эти исследования таких понятий, как петля (оборотной связи), завихрение, турбулентность, и известны целые исследования, проводимые по вопросу необычной формы... пламени свечки! В чем, но, при всем этом связь с бредом? Просто в том, что наблюдается полный переворот осознания такового порядка явлений Прогресс техники и философия абсурда. Так, к примеру, в коммуникации лет 10 тому вспять «шум» был вполне отрицательным понятием, что мешало верно передавать и принимать информацию. Но вот все поменялось: шум ста­новится принципиальным фактором, если не решающим, коммуникации. Шум сам по для себя является информацией и необходимо интегрировать шум в теорию инфы. Так же в физике Прогресс техники и философия абсурда понимали как очень ясную оппозицию порядок и кавардак. Кавардак был только пертур­бацией и как шум имел нехорошую коннотацию. Но вот все поменялось. Кавардак становится, напротив, положительным явлением, которое должно быть интегрировано в физическое иссле­дование. И начинают гласить: порядок может родиться только из кавардака (как в конечном итоге Прогресс техники и философия абсурда информация рождается из шума).

В собственном исследовании физик оказывается размещенным «между кристаллом и дымом». Дым — явление не без значимости, это —

физическая форма, подчиняющаяся также законам, но более сокрытым, чем законы, которые устанавливают порядок кристалла... Но если мы отойдем от абстракции, то все это становится оправданием кавардака ...Я не думаю Прогресс техники и философия абсурда, что физики приходят к этому средством только на­учного исследования. Я думаю, что исследователь принадлежит также к определенной культуре и определенному обществу, а это безизбежно оказывает влияние на него и его исследования. Итак, мы живем в обществе очень упорядоченном, связанном, властном и т.д. Необходимо освободиться Прогресс техники и философия абсурда от этого. Нужно переоценить кавардак и порядок, восполнить этот порядок кавардаком. Я это отлично понимаю. Но это как раз и значит ввести бред, являющийся самым верным кавардаком. И я опасаюсь, что внедрение понятия петли (оборотной связи) в экономическую теорию в конечном итоге не оправдывает определенный экономический бред.

Техно абсурдность

Изложив эти общие замечания Прогресс техники и философия абсурда, я желал, бы поддержать последующий тезис. Перед лицом философии бреда воздвигнут памятник наук, которые совсем не абсурдны. А в особенности техно экспансия — модель рациональности, строгости, эффективности, точности — не имеет внутри себя ничего абсурдного. Напротив. Как в композициях технических средств, так и в экономических системах все уместно и Прогресс техники и философия абсурда правильно. Вне сомнения, можно было бы сказать, что человек в этой очень организованной, систематизированной среде был очень плохо приспособлен и имел несвязные реакции (к примеру, насилие). Это было отлично продемонстрировано в 1968 г., когда было поставлено под вопрос все, что составляло технико-экономическую среду. Но в собственных реакциях бредом Прогресс техники и философия абсурда был конкретно человек. Техно система как такая осталась связной, целостной.

Что мне кажется новым в недавнешней эволюции технических средств, так это то, что развитые технические средства за последние 10 лет (в главном в секторе информатики, телематики) привели к абсурду, создают, требуют абсурдного поведения со стороны человека и ставят нас в абсурдные ситуации Прогресс техники и философия абсурда исходя из убеждений экономики. По другому говоря, совсем непредвидимо экстремальная точка развития современной техники повстречалась с философией бреда. Но уверенно можно сказать, что это — дело рук человека. Разумеется, что человек не отсутствует при этих ситуациях и поведенческих актах. Но я повторю: он ввергнут в бред техническим приливом. Вот Прогресс техники и философия абсурда маленький пример, который не стоит принимать серьезно: мы все лицезрели эти современные киноленты, в каких восстанавливают звуковую среду, какова она в реальности — лица, самолет, стройка, — и, что очень типично, мы слышим все шумы в их реальном объеме, и мы лицезреем на дисплее персонажи, которые говорят меж собой, но Прогресс техники и философия абсурда полностью не можем осознать их слова, так как они поглощены шумом. Мы ухватываем слово, клочек фразы (как это происходит и в действительности), и мы полностью не можем сказать, что «шум делает информацию». Но правда также и то, что эта речь, съеденная шумом и о которой мы знаем только, что она Прогресс техники и философия абсурда была произнесена, провоцирует в нас воображение, и мы воображаем, что персонажи могли сказать...

Дальше, я не буду углубляться в абстракцию и теоретическое развертывание моего тезиса, согласно которому рост современных технических средств приводит к абсурду, а ограничусь примерами, снабжающими рефлексию определенными элементами. 1-ый пример будет касаться абсурдности чрезвычайно принудительного порядка технического роста Прогресс техники и философия абсурда. Мы производим то, в чем нет никакой нужды, что не соответствует никакой полезности, но производим это, так как имеется техно возможность сделать это, и необходимо использовать эту техно возможность, необходимо устремиться в этом направлении неумолимо и абсурдно. Так же и используем продукт, в каком никто не Прогресс техники и философия абсурда нуждается, этим же самым абсурдным и, непоколебимым образом. Вот три примера.

Во Франции обширно пропагандировали расширение телефонной сети. Удвоили в течение 10 лет число обладателей телефонов. Се­годня подключено к работе 20 миллионов аппаратов. К несчастью, констатируется бедственная ситуация: французы не звонят! Статистика на 1982 г. дает 1,3 соединения в денек на один аппарат Прогресс техники и философия абсурда. Что очевидно некординально. Что все-таки тогда решили? Приостановиться? Совсем нет. Эту информацию убирают, и техники решают, что необходимо добиться числа в 20 5 миллионов аппаратов в 1985 г., т.е. фактически один аппарат на каждую семью. Но это будет означать новое уменьшение среднего уровня использования телефона. Тогда, чтоб восполнить этот недостаток, выдвинули Прогресс техники и философия абсурда гениальную идею создавать ситуации, при которых французы будут обязаны звонить. И это — один из важных мотивов сотворения системы, ради которой развернули усиленную международную пропаганду — Телетель. Это подразумевает комбинацию телефона, компьютера и телека (а что­бы развивать систему, подразумевают безвозмездно пичкать столами для компов). Благодаря этой системе вы Прогресс техники и философия абсурда сможете одним телефонным гулком объединиться с номером телефона вашего корреспондента, по­лучить расписание поездов либо самолетов, выяснить цены продуктов на рынке, программки кино и телевидения... Но необходимо вынудить потребителя использовать эту систему. И вот уже рассматривают особо серьезно вопрос о ликвидации печатных ежегодников — справочников телефонов, расписания стальных дорог и другой инфы Прогресс техники и философия абсурда... Юзер, как следует, будет обязан звонить по телефону, как ему пригодится какая-либо информация, справка. И в это вре­мя средняя цифра использования телефона будет улучшаться. Будет оправдан неминуемый технический прогресс. Тут мы как раз оказываемся в ситуации бреда, диктуемого императивом использования наисовременнейших технических средств, в каких Прогресс техники и философия абсурда нет нужды.

Одно отступление: в протяжении многих страничек я натыкаюсь на эту формулу — «в чем нет нужды». Я ничего не отрицаю из бессчетных обсуждений, психологов и социологов о «потребностях» естественных, искусственных, прирожденных, культурных и т.д. Я не углубляюсь в эти абстрактные аналитические рассуждения, я вполне согласен с тем Прогресс техники и философия абсурда, что потребность, которая не была изна­чально, может появиться из привычки (к примеру, пить охлажденные напитки), которая продолжается довольно длительно, что эта привычка может перевоплотиться в реальную потребность, довольно естественную, на­подобие привычек, диктуемых нашей физиологией. Я просто ограничиваюсь простыми данными: когда я узнаю, что в СССР в магазинах имеется огромное количество Прогресс техники и философия абсурда промышленных товаров для широкой публики, которыми никто не пользуется, то я вывожу отсюда, что в этом нет потребности и что не много шансов на то, что эта потребность возникнет. То же и по поводу телефона во Франции. Но принципиальным с момента сотворения передового промышленного продукта будет то, что Прогресс техники и философия абсурда нужно вынудить потребителя использовать этот продукт, даже если к нему нет никакого энтузиазма. Этого просит технический прогресс. Молвят, что это находится в зависимости от людей, принимающих решение, и что все таки можно бы сделать и по-другому, но если желают остаться в рядах передовых наций, то должны Прогресс техники и философия абсурда сразу оставаться в этом поезде, придерживаться этого направления и еще лучше изобретать, т.е. втягиваться в еще больший бред и бесполезность с целью затмить соперников.

2-ой пример: создание электронной энергии. На последующий денек после войны во Франции был выдвинут девиз создавать может быть больше электричества, чтоб поменять уголь. Развернули широкую Прогресс техники и философия абсурда программку строительства гидроцентралей. Самые мелкие потоки воды в Пиренеях и Альпах обзавелись своими централями. Начиная с 1955 г. электричества было уже в излишке. Гидроцентрали не работали в обычном режиме производительности, как следует, стали невыгодны. Тогда предприняли крупную кампанию по рекламе, чтоб вынудить французов потреблять максимум электричества. Выстроили «крупные ансамбли» с электроотоплением Прогресс техники и философия абсурда, потребляющие очень много электроэнергии.

И установили «регрессивный тариф» (чем больше использовали электричества, тем цены были ниже). Но к 1960 г. вдруг поняли, что кривая роста последних 10 лет подводит к прогнозу экспоненционального роста, и необходимо было опять создавать намного боль­ше. Отсюда, запустили программку по атомной энергии. Жесткие конфликты меж инженерами Прогресс техники и философия абсурда и «экологистами» в широком смысле слова. Последними были не только лишь идеалисты, но посреди их имелись и физики, и биологи, и экономисты, и т.д.

В 1971 г. посреди иных было проведено исследование Центра экономических исследовательских работ Гренобльского института, в каком изготовлен вывод, что стоимость киловатт-часа, произведенного на атомной станции Прогресс техники и философия абсурда, втрое выше, чем в подсчетах гос Электронной компании, и что представленная программка намного затмит потребности 1985 г. Естественно, этого никто не слушал. Итак вот, замечательно, что Комиссия по энергии для подготовки IX экономического плана пришла в мае 1983 г. к заключению, что нужно приостановить программку по ядерной энергии, что создание электричества Прогресс техники и философия абсурда уже было лишним по сопоставлению с потребностями и что себестоимость была на уровне, подсчитанном в Гренобле в 1971 г. Первой реакцией неких групп тогда было рвение не оста­новить строительство атомных станций, а запустить новейшую маркетинговую кампанию с целью побудить французов потреблять еще более электричества, даже впустую, просто для Прогресс техники и философия абсурда использования того, что произведено.

Бред тут заключается не только лишь в совсем случайном процессе втягивания, да и в самой ситуации, характеризуемой полной неспособностью найти, что нужно и имеет смысл. В реальности я не говорю, что те, кто выдвинул гигантскую программку по ядерной энергии, являются людьми непорядочными... Я Прогресс техники и философия абсурда считаю их добросовестными и неплохими техниками, просто неспособными знать, где мы находимся, каковы будут потребности через два либо три года и т.д. Бредом является само предвидение.

В конце концов, последний пример... Идет речь о радио и телевидении. Я могу рассматривать эту систему на 2-ух уровнях. Поначалу — уровень имеющихся больших систем, так Прогресс техники и философия абсурда) к примеру, «сети» во Франции. Мой вопрос заключается в последующем: у нас есть прекрасные аппараты, их следует использовать, это императив — передавать 18 часов в день информацию, спектакли, песни, беседы, интервью, киноленты, последние известия, советы по здоровью либо кухне... Но необходимо передавать каждый денек и каждый денек — что-то новое. Итак Прогресс техники и философия абсурда, потребители попадают в страшный переплет. Необходимо. Означает, не принципиально что, только бы экран не был пуст. А так как совсем нереально отыскивать каждый денек что-то истинное, прекрасное, умное, новое, чего-нибудть, что стоит демонстрировать, передавать... то заполняют экраны глупостями. Непринципиально что, только бы экран не был Прогресс техники и философия абсурда пуст, пусть даже это принудит смеяться либо дрожать зрителя. Непринципиально что, только бы это было новым, а для этого приглашают лиц, не владеющих никакими свойствами, но зато более либо наименее узнаваемых либо реко­мендуемых. Вобщем, даже лучше, что эти лица не молвят ничего такового, что тяжело усваивается, что музыка не очень Прогресс техники и философия абсурда серьезна, что нет ничего вправду необычного, потому что телезритель просит легкого. Гений не может быть представленным, так как непропорциональность будет очень большой по отношению к миллионам зрителей. Нужна добросовестная посредственность. Необходимо всегда что-то новенькое — только это принципиально. Если будут находить неплохого интеллектуала, то его принудят гласить на Прогресс техники и философия абсурда уровне, обесчещивающем его. Мы быстрее сог­ласимся с каким-либо создателем блокбастера. Но нереально иметь всякий раз нового пользующегося популярностью создателя.

Находится композиция аппарата, который позволяет слушать человека среднего, и потребителя, который просит этого. Каждый час совсем новый спектакль воспроизводит практически полный малый уровень телепередач. Тут, вобщем, необходимо было бы Прогресс техники и философия абсурда ввести анализ Кьеркегора по массе и массе, которые навязывают посредственность, маленький вкус и лживость. Итак, средства массовой коммуникации служат только массе и массе и навязывают создание определенного конгломерата индивидов. Уровень тем ниже, чем количественно больше аудитория, а технический аппарат просит, чтоб количество было бы побольше. Такой Прогресс техники и философия абсурда последний пример бреда, вытекающего из сути технической аппаратуры. То же можно сказать по поводу опыта того, что во Франции именуется «свободное радио».

Свобода плохо обслуживалась. Еще раз проявилась одна из больших черт технического бреда: имелся инструмент, аппарат, но не было ничего, чтоб можно было что-то передавать и передавать Прогресс техники и философия абсурда. Это — базовый тест: коммуникация становится все более совершенной, резвой, глобальной, четкой и т.д. К несчастью, нечем эту коммуникацию загружать — сколько банальностей и пустоты. Но ап­парат существует и необходимо его использовать.

Экономический бред

Никчемно припоминать, что финансовая жизнь в нашем мире на сто процентов организована в согласовании с техническими средствами. А глобальная Прогресс техники и философия абсурда ситуация кажется мне последующей: мы еще не вышли из экономической модели, выстроенной в согласовании и во времена промышленной системы, т.е. во времена, когда техника была сначала движком промышленности. Имеется неизменная схема: инвестиции — массово-потребленческое создание массовых доходов (либо прибыли, зависимо от оптации), которые опять идут Прогресс техники и философия абсурда на инвестиции. Можно взять цикл либо разные точки отсчета: если огромную часть прибыли изымают на то, чтоб инвестировать, то мы имеем дело с либеральным типом системы, а при серьезном подходе — с кейнсианством; если, напротив, начинают рассуждения о потреблении, то молвят, что необходимо распределить посреди населения монетар­ную массу, которая позволит больше брать Прогресс техники и философия абсурда. Этот призыв к потреблению побудит промышленников создавать больше и таким макаром будет осуществляться инвестирование. Тогда мы имеем дело с «социалистическим» типом рассуждения: сначала распределить, повысив заработную плату, дав значимые пособия безработным, и тем инициировать значимые средства, доходы на инвестирование...

Таково резюме 2-ух подходов, сведенных к схеме. Я Прогресс техники и философия абсурда приношу извинения за упоминание этих банальностей, но конкретно сводя вещи к их самому обычному уровню, самому простому, мы вдруг обнаруживаем абсурдность... Это наталкивается сейчас на новое развитие технических средств, которое приводит к определенному потрясению в таком мирном рассуждении. Имеется масштаб «производительности» (т.е. создавать больше с наименьшими издержками Прогресс техники и философия абсурда). А это может быть на 2-ух разных уровнях. Состязательность предприятия по отношению к другим, к соперникам, соревновательность в муниципальном масштабе по отношению к другим промышленным государствам на так именуемом международном рынке. В согласовании с либеральной логикой наилучший выигрывает; как следует, необходимо позволить предприятию, которое является более действенным, устранять других. Но эта эффективность Прогресс техники и философия абсурда может распространяться по двум фронтам: или совершенствуется оборудование и делается больше продукции за наименьшую стоимость, или делается больше новых продуктов, или тех же, но усовершенствованного свойства, или совсем неведомых до сего времени. В социалистической системе нет конкуренции, как следует, имеется меньше проблем на внутреннем рынке, нет случаев краха Прогресс техники и философия абсурда (но можно сказать, имеется меньше инноваций и «прогресса»). Но социалистические страны сейчас безизбежно соревнуются на мировом рынке с капиталистическими, они не могут более жить в «автаркии», они обязаны предлагать свою продукцию, чтоб уравновесить неминуемую внешнюю торговлю.

Все это понятно и признается обычным. Но вот практически все, что я только-только Прогресс техники и философия абсурда обрисовал, ошибочно из-за обычного факта технических изме­нений, которые осуществлены за последние 20 лет. Возьмем поначалу обыкновенные примеры: автоматизация и информатизация подвели к способностям производительности, немыслимой ранее, так что полностью не может быть надежды на поглощение маленького числа безработных, ставших такими благодаря внедрению новых машин, новыми видами Прогресс техники и философия абсурда деятельности. Сейчас практически во всех промышленных секторах производительность труда дошла практически до «абсолюта»! Это значит что с экономической точки зрения производителем ценностей является уже не человечий труд, а автоматическая, информатизированная машина. Другими словами, человечий труд становится все более никчемным и можно полагать на последующие 20 ближайших лет, что мы приходим к Прогресс техники и философия абсурда абсолютной безработице.

Финансовая логика остается той же: предприятия должны быть более эффективны, а делему безработицы уповают еще решить средством «экономического обновления» и сотворения новых компаний, но это должны быть предприятия, использующие минимум персонала, чтоб быть состязательными. И социалистические страны или останутся вне процесса (что становится неосуществимым), или последуют той же Прогресс техники и философия абсурда логике. Тем паче что распределять дополнительные доходы для экономического обновления значит полное отсутствие решения. Но имеется очень заманчивый с виду пункт: создание новых еще неведомых благ (микроволновые печи, печи с говорящим компом, магнетоскопы, семейные компы, плоскоэкранные телеки, беспленочная фото, авто с автоматическим вождением и т.д.). Но Прогресс техники и философия абсурда если гласить серьезно, т.е. рассматривать природу этих умопомрачительных изобретений, требующих сотки исследователей и миллиардные инвестиции, то очень стремительно найдем, что идет речь только о благах, которые я обязан в совокупы именовать девайсом (смешной игрушкой). По другому говоря, это благо, которое не отвечает ни одному из видов потребностей, даже последним Прогресс техники и философия абсурда желаниям.

Я знаю, что такое резкое утверждение принудит реагировать хоть какого сознательного техника, но если я сравню, в согласовании с бессчетными трудами, которые я читал, реальную пользу, к примеру, компов, связанных с вычислениями, обеспечением исследований, управлением, складированием, памятью и т.д., с сотками объектов, которые предложены людям, то Прогресс техники и философия абсурда я обязан непременно прийти к выводу, что это -г- доминирующий девайс и не может быть ничего другого, так как не хватило бы никакого рынка, если б стали создавать только аппараты, отвечающие эффективности и полезности. Возрастает число объектов, которые позволяют за­бавляться, отдыхать, посредственно удивляться. Мы производим избыток, который прибавляется к Прогресс техники и философия абсурда благам, которые уже являются лишними. И конкретно в этой области только наблюдается создание новых благ. Так что даже само определение политической эко­номии перевертывается. Но рассуждать продолжают так, как будто ничего не случилось. Естественно, выбросив на рынок один из этих расчудесных, современнейших, магических объектов, обеспечивают принципиальное преимущество какому Прогресс техники и философия абсурда-то предприятию, но рынок очень стремительно заполняется, энтузиазм к этакому небольшому чуду исчерпывается и необходимо опять создавать что-то новое.

Правильно также, что создание всей палитры информатики может обеспечить на международном рынке впечатляющее преимущество одной стране (Япония меж 1970 и 1981 гг.), но при всем этом появляется абсурдная ситуация: эта страна имеет преимущество Прогресс техники и философия абсурда до того времени, пока она одна производит этот продукт. Как десяток промышленных государств начали имитировать японский путь в надежде добиться тех же результатов, так сразу встал простый вопрос: кому мы будем продавать эти продукты? Может веруют, что французы завоюют японский либо южноамериканский рынок? Итак, все промышленные Прогресс техники и философия абсурда страны приступают к производству тех же самых благ, но уже нет надежды захватить навечно и выгодно рынок этими объектами. Означает, остается только 3-ий мир. Но он не может интересоваться такового рода продукцией, да, вобщем, и не имеет средств для покупки.

Японский пример — неверный. И это проявляется, когда мы берем экономическую ситуацию в Прогресс техники и философия абсурда се глобальности — мировой экономике.

Мы обнаруживаем тогда большущее противоречие, которое толкает нас на соседство с бредом: с одной стороны, экономики «развитых» государств, которые работают так, как я об этом произнес, а с другой стороны, экономики государств третьего мира, которые все более проваливаются, страны, в каких самые нужные потребности, конкретные Прогресс техники и философия абсурда, актуальные, не удовлетворены. С одной стороны, экономики, которые могут работать только умножая неверные потребности и создавая девайс, с другой — экономики, которые не могут удовлетворить голод и минимум благ цивилизации. И бред добивается собственного пика, когда спецы задумываются только об одной вещи по отношению к странам третьего мира Прогресс техники и философия абсурда: втянуть их на тот же путь, что и мы, ввести их в, промышленный цикл и «помочь им стартовать исходя из убеждений экономики» — и это в то время, как мы непосредственно лицезреем результаты нашей системы.

Мы находимся перед лицом совсем неверной экономической мысли (и как досадно бы это не звучало Прогресс техники и философия абсурда, необходимо это признать, экономической практики). Если наша система работает таким макаром, то так как вполне воплотила внутри себя примат технической инновации и закон, согласно которому конкретно техника позволяет двигать экономику вперед. В действительности, назойливая мысль технической инновации, которая, с одной стороны, приводит нашу систему к серии сумасшедших логик, а с Прогресс техники и философия абсурда другой — делает нашу экономику несоизмеримой с экономиками государств треть­его мира... Мысль, что благодаря компу вероятен подъем третьих государств, является значимой тупостью; Но подход, признающий техническое господство, ведет далее: мы только-только гласили о непомерном девайсе. Необходимо также гласить о расхищении в чистом виде.

Идет речь не только Прогресс техники и философия абсурда лишь о расхищении каждодневном и большом, нередко вскрываемом и скандальном (к примеру, подаваемые в ресторанах очень обильные блюда...), я желаю сказать о неминуемом расхищении, осуществляемом техникой (подмена в недлинные периоды аппаратов, автомобилей, байков, холодильников, телевизоров... находящихся в чудесном состоянии, но заменяемых только поэтому, что это — не последняя модель). Это Прогресс техники и философия абсурда величавый закон «прогресс не оста­новить», который действует как на личном, так и на государственном уровне, так как тут происходит неизменное обнов­ление вооружений. Не прекращается создание орудия самого массивного и современного, хотя отлично понятно, что самое позже лет через 6 оно будет заменено.

Тут мы присутствуем при технико-экономическом абсурде в Прогресс техники и философия абсурда чистом виде, так как идет речь о производстве благ, только негативных. По правде, или их употребляют и итог будет нехорошим из-за большущих разрушений различного рода, или их не употребляют и они идут на переплавку, ничему так и не послужив. Но известен экономический аргумент: в течение сих Прогресс техники и философия абсурда пор работает

индустрия и обеспечивается занятость. В таком случае египетские фараоны, заставляя строить пирамиды, были величавыми экономистами.

Но имеется и другой порядок расхищения, определяемый техникой. Не говоря уж о разбазаривании сырьевых припасов, я думаю о расхищении воздуха, воды, места и времени. Самые главные элементы и характеристики людской жизни, которые, по Прогресс техники и философия абсурда правде говоря, не имеют экономической ценности, но которые исчезают в безрассудном расхитительстве. Человек, поглощенный техникой, никогда не имеет времени, а продолжающийся демографический рост приведет через полста лет к отсутствию места, места на земле. Эти вещи отлично известны, неопровержимы, но так серьезны, что повсевременно кропотливо затуманиваются.

Мы подходим к третьему типу Прогресс техники и философия абсурда расхитительства, намного наименее трагичному, но более важному: определенное число спектаклей чисто технического порядка... К примеру, автогонки Формулы-1, когда понятно, что любая модель стоит практически млрд франков и исполь­зуется один раз... Либо гонки мира на яхтах... А единственное разъяснение, которое дают этому, — это опыт по техническому совершенствованию модели. Что полностью Прогресс техники и философия абсурда абсурдно. Облагораживать мотор и колеса для гоночных машин либо еще для туристских машин, которые могут делать неопасно 200 км в час по дороге, в то время как в мире уменьшают скорость в связи с катастрофами. Волшебные усовершенствования циклопических тримаронов, которые служат только для усовершенствования технических средств на Прогресс техники и философия абсурда кораблях таких дорогих, что они могут служить только маленькому числу привилегированных. Техническое оправдание тут абсурдно. Ничто не оправдывает таких больших расходов на роскошь.

Другой нюанс экономической абсурдности: неограниченное количество цифр, которыми жонглируют. Когда мы узнаем, что недостаток южноамериканского бюджета превысил на 1983 г. 200 млрд баксов (т.е. 6% ВНП США), то Прогресс техники и философия абсурда невольно появляется вопрос, есть ли смысл предсказывать экономическую политику, имеющую схожий недостаток, когда понятно об необычном парадоксе задолженности государств третьего мира...: Латинская Америка имеет долг 300 млрд, а для всех «развивающихся» государств наружный долг только за 5 лет повысился на 620 млрд баксов...

Нужно понять, что эти лишние суммы и подобные экономические Прогресс техники и философия абсурда ситуации появляются только ввиду скорости технического роста (а не из-за той либо другой экономической организации). Страны третьего мира обязаны платить каждый год 67% собственного экспорта в качестве амортизации собственных прошлых долгов (необходимо напомнить, что важнейшая часть этих долгов относится к закупкам вооружений). Понятно, что ни одна из этих государств никогда Прогресс техники и философия абсурда не будет в состоянии компенсировать долги: что значит — или кредиторы «погасят» долг, или 50% этих государств третьего мира потерпят крах..:

Что это означает для прогнозирования мирового экономического рынка, функционирующего «нормально»? Когда констатируют, что страны третьего мира могли обогатиться за счет нефти в течение 10 лет, но не сделали этого, тогда делают выводы Прогресс техники и философия абсурда насчет того, что они не смогли ничего сделать со своим богатством. Это серьезно ставит под вопрос теорию «экономического старта». Понятно, что мы уже вышли из всякой экономической рациональности, из хоть какой экономической логики. Я произнес бы, что имеется очень много средств в воззвании в мире, чтоб это могло служить чему Прогресс техники и философия абсурда-либо.

Констатируется и то, что все страны практически раздавлены тяжестью собственных военных расходов (страны третьего мира как юзеры, стра­ны производители поэтому, что устремились в нескончаемую гонку самой действенной техники...). В 1983 г. Соединенные Штаты израсходовали примерно 600 млрд баксов на вооружение, т.е. в 5 раз больше, чем на Прогресс техники и философия абсурда промышленные инвестиции.

Я мог бы собрать факты такового порядка, показывающие, что неостановимое продвижение техники во всех отраслях приводит экономику к состоянию, при котором неосуществим прогноз, рациональность, глобальная организация. Единственный шанс который лицезреют экономисты, — это бежать все резвее, прививая все резвее все технические средства (какие бы ни были значение, внедрение, полезность Прогресс техники и философия абсурда), как они возникают на свет, чтоб иметь уверенность опередить в этой области соседа. Но в таких критериях нет ни одной экономики более либо наименее устроенной. И те, кто претендует на это, как в странах социализма с авторитарным планированием, являют собой очень увлекательный парадокс: по правде существует планируемый, контролируемый, доминируемый экономический Прогресс техники и философия абсурда сектор, который решительно отсталый, деформированный, ретроградный, неэффективный, но имеется также сектор, где предоставляют свободу техническому развитию, где заняты поиском передовых технических средств: вооружение, ракеты, астронавтика, ядерная энергетика. А в этой области — тот же кавардак, то же отсутствие связанности, предвидения, экономической рациональности. Интересно констатировать, что всюду излишество техники Прогресс техники и философия абсурда приводит к абсурдным ситуациям и ступору, из которого непонятно как выкарабкаться. Факты превосходят способности людского сознания.

Перед этими реалиями я становлюсь на обратную для политиков сторону, которые считают, что конкретно «передовая технология», самая действенная, приведет к универсальному росту (что касается меня, то я полагаю, что она приведет к универсальному хаосу) и Прогресс техники и философия абсурда что таким макаром отважится неувязка безработицы. И если я не ошибаюсь, такая ориентация одной школы Соединенных Штатов которая считает, что выйти из «экономического тупика» можно только избрав целью передовую технологию. Мне кажется уже в этом есть диагностическая ошибка: мы совсем не в «тупике» экономическом, во всеобщем кавардаке. Эти политики Прогресс техники и философия абсурда и экономисты по сути являются мечтателями, они «верят», что у их есть типичная религия искрометного грядущего технических средств, но с схожей религией мы полностью покидаем разумную рефлексию и подтверждаем бред.

Человечный бред техники


progulka-5-nablyudenie-za-snezhinkami.html
progulka-imperatora-aleksandra-po-okrestnostyam-peterburga.html
progulka-po-parku-i-tranziti.html